А что же стало с Верой? (из рассказа "Про Галю и Антона")

22/02/2012

Полынь (Анна Зюканова)

Внутрь Гали снова проникла рука и акушерка приняла довольный вид. 
-Открытие полное,десять пальцев. 
-Аааа...Мне больно-больно-больно!-жалобно зачастила Галя и попыталась отползти на локтях от врача. 
-Сейчас будем учиться тужиться,-будто не заметив,сказала акушерка. -Воздуха побольше набери,задержи его и толкай вниз. Будто какаешь,всю силу в попу толкай. 
Галя постаралась выдать силу через низ и тут же почувствовала,что внутри нее что-то продвинулось. 
-Вот умничка,-похвалила акушерка,-головку вижу. Так,папа,оденьте шапочку и маску. 
Она тремя уверенными движениями выдвинула из кровати дополнительные детали,превратив ее таким образом в родовую. В палату зашла еще одна акушерка,она подкатила к ногам кровати столик,Галины ноги закинули на подпорки,на них надели бахилы. От стены отвели лампу на длинном штативе,чтобы осветить поле грядущих активных действий. 
-Держись за поручни,на схваточке тяни их на себя,-акушерка села в ногах кровати.-Тужься только на схватке. 
Галя хотела запротестовать,возмутиться,ей было очень больно,и ей предлагали усилить эту боль какими-то движениями. Она плохо соображала после окситоциновой капельницы,но достаточно,чтобы собрать силы и сделать то,о чём ее просили. Антона поставили в изголовье,где он стоял,не зная,куда деть руки и стоит ли смотреть туда,где между широко раскинутыми ногами его жены сидела спокойная пожилая акушерка. 
Схватка накрыла Галю,и она вопреки желанию тела,через боль напряглась и толкнула диафрагмой выходящего из нее ребенка. 
-Молодец-молодец!-одобрила акушерка.-Отдыхай теперь,-она погладила Галю по ноге и посмотрела на часы.-Надо же,девятый час уже. Сейчас родишь и чайку попьем. 
Она сказала это так,что Галя сразу ей поверила. Роды для этой женщины были обычным делом,совершенно естественным и обычно заканчивающимся чайком или даже кофе с плюшками. Родишь-и попьешь. Так же обычно,как любое другое ежедневное действие. Мытье посуды. Поход в магазин. Развешивание свежевыстиранного белья на балконе. 
Галя успокоилась от этой простой фразы. Она почти с нетерпением ждала следующей схватки с ее выкручивающей болью,прерывающей дыхание. 
-Так,а эту схваточку продыши,-приказала акушерка. 
У Гали мелькнула мысль,что продышать потугу-это все равно что остановиться по желанию,когда летишь с трамплина. 
-Я не мммм...-"не могу",хотела сказать она,и тогда вторая акушерка вытянула руку и зажала ей нос. Полет с трамплина остановился. 
Галя ощутила,что внутри нее движется что-то твердое и большое,раскрывая перед собой путь. 
-И еще потужься..На схватке только!-добавила акушерка,видя,что роженица собралась тужиться просто так. 
-Ииии давай-давай-давай!-зачастила она 
Галя тужилась-тужилась-тужилась на одном долгом выдохе,зажмурив глаза и ломая поручни. Ей казалось,что сейчас она вытолкнет собственный позвоночник. Между ног вдруг зажгло огнем,и не успела она удивленно сообщить об этом,некая вялая тяжесть протиснулась через последний барьер и акушерки вдвоем,с подготовленными голубыми простынками закопошились у ее ног. 
Антон громко сглотнул,вытянув шею. 
Из пеленок раздался долгий скрип. 
-Папа,идите пуповинку резать!-пригласила радостная акушерка. -На,мамочка,держи свое сокровище! 
Галя выпустила поручни. Мир вокруг онемел,исчез. Над животом Гали ей протянули голого,мокрого,в коже не по росту,собранной складками,младенца. 
Она видела только его. Всякая боль прекратилась с рождением и настал отдых. 
-Боже мой!-не веря еще в свершившееся,Галя держала под подмышки собственного малыша. Точнее,малышку. У нее была вытянутая голова и вялые ручки и ножки,все это свисало вниз и чуть пошевеливалось. 
Антон взял ножницы из рук акушерки. 
-К груди приложите дочку,-командовала акушерка.-Пусть молозива попьет. 
Галя поднесла малышку к груди. Девочка моргала косенькими черными глазами и попискивала,широко открывая рот. Вторая акушерка взяла сосок и пощекотала им губы малышки. Та вздрогнула,открыла рот еще шире и накрыла им сосок. 
-Ой,как проголодалась,- Галя нежно погладила спинку дочки,на ладони осталась белая смазка,которая пятнами покрывала кожу ребенка. Антон с трудом перерезал пуповину. 
-Пойдемте,папа,купать новорожденную,-сказала акушерка. Она забрала ребенка и Галя осталась в палате со второй акушеркой. 
-Сейчас послед отойдет,я тебя в порядок приведу,-пообещала акушерка. 
Послед выскользнул со слабой схваткой,потом акушерка зашила пару ссадин. Галя родила без разрывов,эпизиотомия тоже не понадобилась. 
Зашивание ссадин после родовых болей было несерьезным и Галя перенесла его спокойно. 
Закончив обработку,акушерка убрала ненужные теперь подпорки,поручни и лампу. Она укатила столик с инструментами. В палату другая женщина привезла стол для еды с горячим электрическим чайником,двумя чашками,коробкой чайных пакетиков,сахаром на 
блюдцах и пластмассовыми ложками, и пеленальный столик. Галя с опаской пошевелилась и поняла,что чувствует себя вполне хорошо,даже спать не хотелось,несмотря на бессонную ночь и тяжелый труд. Она заварила чай в обеих чашках,сев на краю кровати и с наслаждением выпила обе. 
Потом пришел Антон. На руках у него была запеленутая в розовое одеяло и пеленки с медвежатами дочка. 
-Мама,мы уже чистые и спим,-громким шепотом сказал он. 
Антон присел на край кровати и Галя приподнялась,чтобы увидеть дочь. Крошечное личико в чепчике было удивительно похожим на Антона. Девочка крепко спала,закрыв отечные еще,без ресниц,веки. 
-Моя девочка,-растроганно сказала Галя и погладила бархатную щечку кончиком пальца.-Здравствуй,моя Оленька! 

До ее слуха долетел голос человека,который разговаривал по телефону. 
-Приколись...щас такую страшилу видел на остановке... 
Она вздрогнула и посмотрела поверх учебника. Тот самый юноша рассказывал кому-то ...явно о ней... 
Сердце обдало холодом,лицо тоже. 
-Ага! Во ржака!-юноша хохотнул.-молодая,но, блин,строит из себя эту...как в фильме "Служебный роман"!наша мымра! 
Он снова издал короткое ржание. 
Вера сглотнула подступившие слёзы. Она видела,что не красива,и никогда не пыталась это изменить. Да,близорукая,да,не стройная,да,я ничем не похожа на глянцевых телок из журнала. Но у меня своя жизнь,свои представления о красоте и ее необходимости. Мне не нужны длинные ноги и большая грудь. Я не породистая лошадь,для которой важны длинные ноги,крутая холка и круглый круп. Если у лошади этого нет,она беспородная и ее не допустят к случке,не дадут размножаться. 
Я не собираюсь размножаться. Я собираюсь заниматься наукой,ездить в экспедиции,ловить шитиков и писать диссертации. Мне это интересно. Я испытываю кайф от чтения научной литературы,от исследований водоемов,от бардовской песни. И я сама буду автором научной литературы,и тем,кто станет ее читать,никогда не придет в голову вопрос,какого размера у меня сиськи и в каких позах я предпочитаю заниматься сексом. И занимаюсь ли я сексом вообще... 
Вера вообще не занималась сексом. Никогда. Все возможности утратить невинность у нее были,во-первых,она жила в общаге,во-вторых,дважды в год ездила в экспедиции. 
Общага населена разнополыми студентами,это не казарма по половому признаку,контроля за молодежью нет никакого. Раньше комендант лично проверял комнаты по вечерам,чтобы отделить девушек от юношей,но с началом перестройки тоже перестроился и послал к чертям все проверки. Впрочем,одну проверку он все же делал-с началом холодов обходил общагу и изымал все электрооборудование,которым коченеющие от стылости студенты пытались согреваться. Этим он предотвращал пожары и перегрузку старых электросетей. Эпидемии пневмонии и вечные сопли коменданта уже не волновали. Студенты грелись как могли спиртным и сексом. Одно было неразрывно связано с другим. Стоило выпить,как секс находил тебя по температуре тела выше нуля. Или по запаху? Морозные зимы лишали девственности почти всех первокурсниц. Наблюдалась и обратная связь-стоило подбить на близость симпатичного соседа,как в комнате заводился портвейн,коньяк и водка. Одна девушка из пятого корпуса собирала пустые бутылки и выставляла их в этажерке. Всего за один год в ее комнате скопилось с полсотни памятных стекляшек. 
Однако Вера не пила. И на симпатичных соседей не заглядывалась. Родители воспитали ее стойкой к ненужным искушениям и она спокойно отвергала как приглашения на дружеские попойки,так и предложения зайти вечерком к старшекурснику. 
То же и с экспедициями. 
Хотя у экспедиций слава эдаких маёвок,когда все бухают,гуляют,а потом предаются сексу на природе,Вера опять же не бухала и не предавалась. К третьему курсу она решилась попробовать спиртное,но жестко контролировала себя. Максимум две рюмки чего бы то ни было. Днем участники экспедиций обычно заняты работой,сбором информации об окружающих их объектах. Орнитологи фотят птичек,изучают видовой состав,зоологи расставляют ловушки с комичным названием "Давилка Кузякина" для мелких грызунов и потом препарируют на обеденном столе удавленных мышек. Вера занималась гидробиологией,плавала на лодке с сачком,делала "укосы" воды и вытряхивала водяных гадов в банки. Гадов она изучала под бинокуляром,установленным на обеденном столе по соседству с выпотрошенными полевками и землеройками. 
Вечером работа заканчивалась и ужин переходил в ночное попоище. Возле костерка,давя на себе комаров,работники науки пили фальшивый коньяк из алюминиевых кружек. Кто-то дрынькал на гитаре и пел,остальные подпевали и вокруг костерка,за их спинами,исчезал в наступающей ночной темноте весь мир. Пели,пили,болтали о разном,и не хотелось уходить в холодную палатку по мокрой от росы траве. Вот Вера и сидела до утра...А многие расползались по палаткам парами,и им вовсе не было холодно и сыро. Ну разве что сыровато. 

Инцидент в трамвае очень расстроил ее. Майское горячее солнце удачно лечило депрессии у всех,кто пережил долгие холода и нашел в себе силы снять зимнюю одежду. Вера шла к главному корпусу университета и видела студенток в шортах и водолазках,в коротких юбках и в футболках. И почти все они были стройными и изящными. Вера вдруг показалась себе неповоротливой,неуклюжей,не вписывающейся в этот яркий мир. Обидные слова того парня свербели в голове. 
Она еле сдержалась,чтоб не расплакаться прямо на улице,где шумно чирикали воробьи,весело галдели студенты,затягивались нежной листвой тополя и вязы. 
В главном корпусе пахло бумагой и пылью,в солнечных лучах пыль буквально кипела. 
Вера торопливо дошла до туалета,включила воду над раковиной на полную катушку и только тогда расплакалась. Ее давно не обижали,и слез накопилось порядочно. Нос сразу заложило и это расстроило ее еще больше. Она сморкалась и плакала. 
Секретарь в деканате обратила внимание на Верин распухший нос и мокрые красные глаза. Веру она хорошо знала,та часто здесь появлялась. То беседовала подолгу с деканом или его заместителем,то приносила для печати в университетском журнале свои статьи. 
-Вер,ты чего? 
Вера махнула рукой и шмыгнула носом. 
-Так, о наболевшем,-прогундосила она. -Тань,дай мне бланк заявки,хочу в аспирантуру поступать. 
Таня нырнула в ящик с документами и зашелестела там. 
-Ой,Верунь,тебе эти формальности не нужны,ты у нас готовый кандидат и так. Зачем тебе эта аспирантура? 
Вера криво улыбнулась. Искреннее радушие Тани чуть облегчило ее душевные страдания. "Наша мымра"...Таню никто так не назовет...Она всегда в костюме-троечке с белейшей рубашкой и даже галстуком. И волосы укладывает гладкой волной,и даже пара маленьких заколок с цветочками не вызывают ассоциации с заигравшейся девочкой-переростком. Всегда при макияже,всегда в туфельках на каблуке. 
Вера покосилась на свои кроссовки с растрескавшимися носами. В носы въелась грязь,а сами кроссовки перекосились за годы безупречного служения по форме косолапых Вериных ног. 
Таня с улыбкой дождалась,когда Вера заполнит бланк и приняла его. 
-Декан читает лекции сейчас,я ему сама на подпись отнесу,-пообещала она. -Возьми конфетку,очень вкусная! 
Она подвинула по столу к Вере круглую конфету в золотистой фольге. 
-Спасибо,-уныло сказала Вера. Даже голос у Тани казался ей звонким,по-настоящему женским. Собственный звучал для нее глухо и непривлекательно. Вера проглотила конфету,не ощутив вкуса,и заторопилась на лекции. 

Время до вечера прошло незаметно,в клубе она появилась вовремя,студенты еще не успели занять места в зале и она села в последнем ряду. Достала конспекты за день и перечитала их,подчеркивая непонятные места. 
Рядом с ней никто не садился. Студенты приходили группами,в каждой все знали всех,и располагались тесными кучками,придвигая к себе стулья из других рядов. 
На сцене кто-то долго настраивал гитару,крутил колки и шипел в микрофон. В зале царил галдеж,летали смешки и свободный хохот,скрежетали по полу ножки стульев. 
Вера наблюдала за всем краем сознания,поглощенная темами лекций. Отметила с привычным сожалением,что никто не пригласил ее в компанию и она сидит одна,даже стулья все вокруг нее разобрали. 
Ну и ладно. Она просто послушает песни под гитару. 
Выступали обычные студенты,не претендующие на звание золотых голосов России. Некоторым смело можно было давать титул стеклянных,оловянных и деревянных голосов,да и играть на гитаре многие едва умели. Но старательно это делали,компенсируя недостаток умения душевностью. Пели и известные песни,которые знакомы любому русскому человеку -шедевры Визбора,Танича,и собственные куплеты. 
Вера тихонько подпевала. Почти неслышно. 
Впереди сидящая девушка несколько раз оборачивалась и лицо у нее было все более недовольным. 
Вера подумала,что это из-за ее пения. Ну и пусть недовольничает. У человека душа болит,а пение хоть как-то скрашивает безрадостный вечер. 
В антракте включили свет и Вера снова занялась конспектами. Но ее чуткий слух,который сегодня был настроен на окружающих,уловил болтовню сидевших перед нею студентов. 
-Фу,потом воняет жутко. Это девица в кофте пахнет. Давайте или пересядем,или попросим ее помыться! 
Вера подскочила, как ошпаренная. Она запихнула тетради обратно в сумку и выбежала из зала. Ну и унижение! Что за день такой! 
Она сознавала,что действительно пахнет,но это из-за слишком теплой одежды. Шерстяная кофта в середине мая уже не подходящая одежда,но Верин гардероб состоял из скудного набора. Майка,эта кофта,джинсы,трое застиранных трусов и один лифчик,подаренный мамой еще на 14-летие. Ходить в майке Вера бы не решилась,из-под нее лифчик точно будет торчать. А обновки покупать не на что,стипендии хватает на три мороженых или одну новую книжку. 
Она снова поплакала в туалете,попила невкусной железистой холодной воды из-под крана. Потом помыла подмышки и вытерла их нижним краем кофты. 

В общаге Вера заперлась в своей комнате,включила радио и села рисовать. Она любила передачу "Вечерние чтения",а рисование всегда помогало ей успокоиться. 
Вера положила перед собой чистый лист ватмана,высыпала на стол карандаши. Карандашом с маркировкой ТМ она медленно наметила контуры будущей композиции. Вела линии плавно,едва прикасаясь к бумаге,чтобы не оставить вмятин,если понадобится стереть неудачный фрагмент. 
"Вечерние чтения" представляло два голоса,бархатистый мужской и нарочито гладкий женский. Подобным гладким голосом,повышая тон в конце фраз, разговаривала настоящая донна Роза де Альвадорец в фильме. 
А мужской был как у Иннокентия из "Иронии судьбы". Актеры читали незнакомую Вере пьесу. Мужчина все время где-то шлялся,а жена торчала дома и принимала любовников. Любовники не разговаривали,только сыто смеялись,когда приходили и уходили. 
Вера набросала силуэт летящего дракона. Она любила фэнтэзи,и сцены с драконами привлекали ее особенно. Дракон на рисунке повернул голову к зрителю и скалил внушительные зубы. Во рту клубилось небольшое пламя. 
На спине дракона Вера нарисовала девушку. Не полуголую в натирающем тело металлическом бикини,каких обычно рисуют на обложках. На девушке были кроссовки,джинсы и шерстяная кофта. А на носу очки с толстыми линзами. Да,если очень захотеть,то и с минус восемью диоптриями можно взгромоздиться на дракона. 
В пьесе муж наконец врубился в то,что надо чаще бывать дома. Вера дорисовала эскиз и сняла с полки над кроватью акварельные краски. Ей понадобилась вода,и она вышла из комнаты с банкой. 
На общажной кухне стояли две загаженные газовые плиты и две раковины. Над раковинами висело старое объявление "Просьба студентам ноги и голову на кухне не мыть!". Объявление предназначалось иностранным студентам из некоторых азиатских стран. Эти самые студенты были очень иностранными поначалу,мылись именно на кухне,а готовить пытались в комнате,причём на костре. Комендант был в прострации от вида костра,разведенного прямо на полу. Костер горел под треногой,на треноге стоял большой черный казан. Иностранный студент,похожий на Маугли в трениках,размешивал плов и напевал. Вокруг костра сидели его земляки и болтали на своем. 
Коменданта вызвали соседи,увидевшие костер через настежь открытую дверь. С тех пор любители дымка костры больше не палят,а двери закрывают. 

Вера налила в банку воды. За нею от окна искоса наблюдали две обнявшиеся девушки,плотная невысокая в мужской рубашке и брюках русская и тоненькая азиатка в черном коротком платье. Вера знала об их отношениях,да и кто не знал -эта парочка ничего не скрывала,целовались на людях. 
Лесби вызывали у нее ощущение неправильности. Вера в мысленном разговоре с собой убеждала себя,что не стоит злиться.раздражаться,смущаться -пара как пара,только однополая. Это их личное дело,с кем заниматься сексом. Хоть с табуреткой. Вера не полиция нравов и не контроль от небесной канцелярии,ей абсолютно неинтересно,как они дошли до жизни такой. 
Но всякий раз смущалась и старалась уйти от вида нежничающих девушек. Впрочем,она точно так же реагировала и на традиционные пары. Горло перехватывало до кашля,сердце подскакивало к ушам и там грохотало,как лист жести на сильном ветру. Даже постельные сцены в фильмах смущали ее,как викторианскую девственницу. Впрочем,в обмороки по традиции того времени,она не падала. Краснела,бледнела и кашляла,громко сглатывая. 
Увлечение биологией с юных лет закалки перед жизнерадостностью половой жизни не дало. 
Вера с пятого класса легко оперировала терминами типа "половые гаметы" ,"сперматогенез","шейка матки",без краски в лице контролировала спаривание хомячков и принимала роды у карликовой козы на станции юннатов. 
Но вид любовных отношений был для нее непереносим. 
Тем более что для себя Вера решила только лишь заниматься наукой. Никакого секса,семьи и детей. 
Не потому,что она этого совсем не хотела. Просто сама жизнь наводила ее на такие мысли. Вера избегала шумные компании,она не умела веселиться в общем стиле,танцевать под незатейливую попсу(да и вообще танцевать),играть в бутылочку,флиртовать. Одноклассники веселились без нее,слишком обособленно она держалась и в школе. То же самое повторилось и в университете. Студенческие идеи для развлечения казались ей слишком неподходящими. К примеру,прыжки по городским крышам или ночевки на кладбище. 
Верины развлечения были в книгах,в неспешных прогулках,в рисовании. 
Ее немногочисленные подруги всё же имели личную жизнь,в которой принято желать успехов и счастья. И отчаливали от одинокого берега,к которому была прочно привязана Вера,одна за другой. 

Ну и пусть,убеждала себя Вера. Ничего сверххорошего в этой личной жизни нет. Знание биологии помогало ей найти подтверждение этому. 
Во-первых,секс. За сомнительное удовольствие ощутить в себе чей-то половой орган,который еще и выделительной функцией занимается,женщина платит всю жизнь. Эрозия шейки матки,геморрой,вирус папилломы человека,венерические болезни встречаются буквально у каждой женщины,регулярно занимающейся сексом. Во-вторых,страдает психика. Приходится подстраиваться под мужчину,терпеть его выходки. 
Потом радость материнства. Та еще радость! Почти год женщину распирает растущий внутри ребенок,лупит ее по внутренним органам,стискивает легкие и кишечник. У некоторых беременных кожа не просто растягивается,а лопается до кровавых трещин! 
Роды -ужас какой-то. Сутки мучений с разрывами родовых путей. 
Вера усвоила почти весь негатив о женской доле. И размахивала этим черным флагом перед всеми,кто пытался убедить ее в обратном. 
На самом деле это был ее способ показать миру детскую фигу. Мол,если я вам не нужна,то и вы мне тоже. 
В свои 23 Вера выглядела не старше и не младше этих лет. Но ее внешний вид отпугивал мужчин брачного возраста. Она была слишком неухоженной. Одежда вечно мятая,местами торчащие из швов нитки,повсюду пятна разной степени заметности. Ногти на руках Вера не стригла,потому что успешно обгрызала их в задумчивости или волнении. Волосы она часто забывала вымыть вечером,увлеченная книгой или новой темой для рисунка. Утром времени на гигиену обычно не хватало и Вера зачесывала волосы назад и собирала в хвост. 
Привычка бездумно жевать при чтении нарастила на ее теле килограмм двадцать лишнего. 
В довершение к образу необщительной толстушки-неряшки Вера носила очки с тяжелыми,мощными линзами. Очки утрамбовали ее переносицу за долгие годы и там появилась несвойственная маленькая ямка. Вера без очков видела ужасно плохо,в кабинете окулиста она различала только белый силуэт врача на фоне таблицы для проверки зрения. Очки она ненавидела,с каждым годом линзы приходилось менять на всё более сильные. Очки терялись,линзы легко бились,очки сваливались. В школе Вера отлынивала от физкультуры,потому что ей несколько раз разбивали мячом очки. Бегать в очках было неудобно,они прыгали при этом,больно стуча по носу,и начинала болеть голова от прыгающей картинки мира вокруг. 
Теперь Вера забыла о школьных неприятностях..почти...По крайней мере,ее больше не заботила физкультура. 

Вера нанесла на нарисованный карандашом эскиз светлые тона. Гуашь быстро сохла,на бумаге скалился светло-желтый дракон. 
В дверь кто-то коротко пробарабанил. 
-Дааа!-крикнула Вера,не вставая. 
-Вер,привет,-у вошедшего в комнату молодого человека в руках была большая папка.-Что рисуешь? 
-Привет,Андрюш...смотри сам. 
-Ммм,симпатичный дракончик. Ты иллюстрацию рисуешь или просто так? 
-Это к книге Энн Маккефри. Золотая королева-дракон и ее Всадница. 
Андрей сел рядом на кровать. Как и многие жители общаги,он не заморачивался этикетом и пришел к Вере,в чём был у себя. То есть в майке, старых трениках и тапках на босу волосату ногу. 
-Вер,у меня есть предложение. Под Питером скоро будут ролевушки проводиться,так нам девушек не хватает. Хочешь поехать? 
-На ролевушки?-изумилась Вера.-В качестве кого? 
-Мы едем как купцы новгородские,а по условию устроителей мы можем только как женатые ехать. 
-Мы-это ты и Данила? 
-И еще Димон. Понимаешь,славянок не так уж много,все хотят быть эльфийскими королевами. Или магичками. Ну,как у Сапковского-Йеннифер или Трисс Меригольд. 
-Представляю. 
-А ехать как купеческая жена никто не хочет. 
-Почему? 
-Потому что надо одеваться в славянскую одежду-лапти,портянки,сарафан до полу и рубаху. И на голову кику. 
-Я тоже не поеду,-сказала Вера.-У меня ни одной кики не осталось. 
Андрей с досадой сказал: 
-Одежду мы тебе найдем. На крайняк купим ткани и сошьешь. 
-Я? -иронично уточнила Вера.- Я шить не умею. 
-Да,неправильная ты купеческая жена,-подытожил Андрей.-Мы тебе тогда сошьем. 
-Еще есть проблема. У меня нет денег на поездки.-Вера вытерла кисточку и макнула в гуашь "крон желтый". 
-Какая ты...непредусмотрительная жена! 
-Я не жена,-буркнула Вера. На отдельном листке она смешала 
желтую и красную краски. 
Глядя на оранжевеющего теперь местами дракона,Андрей сказал: 
-Если ты все проблемы перечислила,готовься на следующей неделе еще и матерью стать. 
-Чегоо?! 
-Будешь мне женой,а Димону и Даниле матерью. 
-Охренеть,-сказала Вера,раскрашивая отдельные чешуйки на теле дракона. Драконы ей нравились. Она даже на лекциях забивала свободные места в тетрадях целыми драконами и частями их тел. А вот идея замужества и материнства одновременно ей не нравилась. 
-Какая из меня мать?-насмешливо спросила Вера. -Если только чёртова. 
-Да ладно тебе! Буду считать,договорились. 

После возвращения с Игрушек Вера стала чаще обращать внимание на свой внешний вид. Это заметили и соседи по общаге,и коллеги. 
Вера любила чёткое планирование,потому что в ее жизни именно такой подход срабатывал. Она составляла расписание встреч,чтобы не держать все в голове. Перечитывала ежедневник по вечерам и начинала подготовку к делам заранее. Чтобы никуда не опаздывать,составляла хронометраж поездки с учётом возможных задержек в пути. Чтобы не мямлить на встречах,составляла список вопросов к собеседникам. Либо список ответов на возможные вопросы. 
После событий,случившихся с нею в поездке, 
Вера вдруг поняла,что у нее есть не только путь усыхающей(или распухающей) в одиночестве старой девы. В ней ожил подавляемый годами образ девушки,желающей любить и быть любимой. Вера с тоской осознала,что губит себя тем,как живет сейчас,убивает свою молодость,хотя никто не препятствует ей жить полнокровной жизнью. 
Она потратит годы на изучение повадок и привычек водяных личинок,издаст пару брошюрок,которые растворятся в пыльных библиотеках. Будет читать лекции студентам. 
Проведет 30,а то и 50 лет в таком же духе. Возможно,получит звание доктора наук. Или даже академика. Толстая тетка в старой,потерявшей цвет кофте,длинной юбке и туфлях фасона "прощай молодость". После работы будет приезжать в свою однушку(если получит каким-нибудь фантастическим образом,а то так и проживет всю жизнь в этой общаге!),есть ужин из вечных макарон с вечными котлетами. Или сосисками. И ложиться спать под бормотание радиоприемника.Будет потихоньку превращаться в музейный экспонат и когда-нибудь без лишнего шума скончается от старости. Одна. 
Вера содрогнулась. Одна...Она поняла,что насладилась одиночеством сполна,испытала все его положительные стороны. Теперь оно стало тяготить ее. 
Вера записала в тетради план по изменению личной жизни. 
Наука в этот план не вписывалась. Она требовала слишком много жертв,гораздо больше,чем красота. Она требовала забыть о реальной жизни и аскетично отдаваться аргументам и фактам. 
Вера составила список дел на год, от простых к сложным. 
Сначала она планировала собрать необходимую информацию. Сходить в библиотеки,посидеть в интернете,пообщаться с некоторыми людьми. 
Ее мозг обожал анализировать. Вера всегда испытывала удовольствие от новой информации,и теперь читала,выписывала,делала ксерокопии страниц,сопоставляла. 
Вера размышляла довольно-таки цинично,не маскируя реальные понятия и проблемы эвфемизмами. 
Она представила,исходя из прочитанного,что в мире людей существует брачный рынок. Как на любом рынке,есть покупатели,а есть продавцы. Покупают в первую очередь самый лучший товар. Глянцевые яблочки,нежную вырезку,румяный хлебушек. На брачном рынке покупают,в основном,мужчины. Оценивают,разглядывают,щупают,пробуют. В возрасте Веры и румянец,и глянец уже не те. Подостыл хлебушек. Конечно,25 не финиш, есть и те,кто после климакса замуж выскакивает. Но Веру волновало то,что она всегда была слабо привлекательной. Ее не звали на танцы,за нею не таскали портфель,из-за нее никто не дрался. 

Вера решила работать над собой в нескольких направлениях. Во-первых,над физической привлекательностью. Для этого она составила программу из физических упражнений и диеты. 
Во-вторых,предстояло заняться психикой. Разбудить в себе женское кокетство,научиться флирту. 
В-третьих,для всего этого нужны деньги. Вера решила,что для начала можно податься в торговлю. 
В городе нашлось множество сетевых магазинов,которым требовались молодые продавцы. Вера выбрала сеть,в которой обещалась высокая зп и быстрый карьерный рост. 
Ей пришлось съехать из общаги,так как теперь она не была частью научной жизни. Вера сняла комнату у двух бабулек,матери 86 лет и 50-летней одинокой дочери. Маманя была глуховата и круглосуточно смотрела сериалы,включая телевизор на максимальную громкость. Дочь днем работала на ткацкой фабрике,а вечерами смотрела футбол и активно болела за "Зенит". Вера приходила с работы около часа ночи,а уезжала в 8 утра. Обе хозяйки в это время спали. 
Заниматься физкультурой Вере было некогда,два выходных в неделю она тупо спала. 
Смена образа жизни давалась ей нелегко. Привычная инертность,природный флегматизм пришлось насильно ускорять. Энергичный стиль,насаждаемый руководством сети,не терпел флегматиков и сонь. За медлительность штраф,причём за третье замечание от старшего менеджера работника просто увольняли. 
Вера набивала синяки,не успевая ориентироваться при перебежках по магазину. Покупателей всегда было много,и каждого требовалось обслужить оооочень быстро. Хотя торговали не горячими блинами,а цифровой техникой. 
Вера месяц учила характеристики товара,ходила на обязательные курсы при фирме. Тренеры преподавали новичкам азы торговли,психологию покупателей,технические характеристики товара и многое другое. Раньше Вера любила читать в метро,покупала газеты или брала с собой книжку. Сейчас она и по дороге на работу,и по дороге с работы заучивала конспекты наизусть. Огромные таблицы,длиннющие ряды цифр и буквенных обозначений. Аккумуляторные батареи,шнуры в прикуриватель,антенные адаптеры и многое другое для сотен моделей. Тарифные планы операторов связи. Документация. Данные по моделям телефонов,у каждого свои. 
В магазине бесконечные проверки. Менеджер,курирующий пять-шесть салонов,мог приехать и целый день наблюдать за работой одного,конкретного продавца. От этого продавец ощущал себя как поросенок перед забоем. Результатом наблюдения могло быть что угодно,выговор,штраф в размере зарплаты,увольнение. 

Медленное,по мнению менеджера, обслуживание -штраф 50 уе. На первый раз. Отсутствие улыбки на лице -тоже штраф. Самым порицаемым был "неподход к клиенту" и "отсутствие приветствия". Если в магазин входил погреться в десятый раз за день местный алкаш,и его не обогрели приветствием и не спросили,что он желает приобрести,всю смену продавцов менеджер мог уволить. 
Увольняли массово,на еженедельных собраниях продавцов. Директор по северо-западу зачитывал названия салонов и их прегрешения. Например "Точка "Витебский вокзал"! Встали! Менеджер провел в магазине десять минут,его не обслужили! Уволены!" 
Вера сдала сложный,трехчасовой экзамен через два месяца после начала работы в сети. Из стажера она стала продавцом и начала прилично зарабатывать. Примерно треть зарплаты уходила на штрафы,на погашение недостач по магазину. Еженедельные инвентаризации не спасали,постоянно обнаруживалось,что чего-то не хватает. Но и оставшихся двух третей Вере хватало на вполне вольготную жизнь. 
Она решилась на визит в хороший салон красоты,к стилисту. Потом занялась гардеробом. После прошла операцию по лазерной коррекции зрения. 
Через год после начала работы она стала старшей в салоне,потом ей предложили вакансию курирующего менеджера,дальше -куратора по открытию новых магазинов в других городах. 
Вера жила на работе. Командировки съедали всё ее время. Теперь у нее даже не было постоянного жилья,она ночевала в гостиницах,снимала на месяц-другой комнатку в чужом городе. 
Вера по-прежнему была одинокой. 
Несмотря на стройность,стильную прическу,модную одежду и нежнейший запах дорогих духов. Несмотря на орлиное зрение,умелый макияж и ровные зубки. 
Днем она занималась делами фирмы,вечером отчитывалась о работе директорам,а куцый кусок ночи отдавала глухому сну без видений. 
Иногда для работников сети устраивались пышные "корпоративы". Снималось какое-нибудь пафосное заведение в центре города,приглашались недорогие популярные артисты,закупалось мартини и простенькие снэки на закуску. Продавцы,оторопевшие от счастья,хлебали выпивку,скакали на танцплощадках,играли в боулинг. Начальство кучковалось поодаль,но Вера всегда чувствовала неловкость как среди продавцов,так и среди руководства. Их разговоры так и не стали ей близки и понятны,большинство хулило других работников и крайне осторожно высказывалось о самой фирме. 
На одном из корпоративов она выпила лишку и поехала с другим куратором к нему домой. Там он торопливо лишил ее звания старой девы и вырубился. Она лежала без сна до утра,чувствуя щиплющую боль и бездумно глядя на электронный будильник с большими красными цифрами. 
Утром мужчина предложил ей пожить у него. 
Вера согласилась,потому что...Во-первых,он оказался достаточно нежен,во-вторых,он не был ей неприятен,в-третьих,она наконец-то будет не одна.