Братья и сестры болезнь любви - Страница: 1

Вероятно, в конце концов она

Братья и сестры болезнь любви - А. А. Давыдова

Видя, что уклониться от выговора невозможно, пещерный мальчик еще больше ссутулился.

Пещерная мама наверняка сказала гораздо больше, но, увы, в ископаемых записях до нас до­шел лишь этот фрагмент. Вероятно, в конце кон­цов она приблизилась к отпечатку, постучала по нему пальцем и сказала: «Я никогда не смогу это соскоблить».

Пещерный мальчик пробормотал в ответ, что она зря волнуется, не стоит придавать этому слишком большое значение.

Но пещерная мама была права — ей так и не удалось отчистить стену.

Почему же мамы и сыновья из года в год, из века в век обречены повторять одни и те же спо­ры? Почему, имея за плечами тридцать две ты­сячи лет эволюции, изобретение колеса и сель­ского хозяйства, письменности и парового дви­гателя, индустриальную революцию, падение Берлинской стены и изобретение электрических тостеров со специальной насадкой для англий­ских маффинов, человечество все еще считает нормальным писать на стенах всякую ерунду? И почему, когда вы говорите, что это бессмыс­ленный, идиотский поступок, сын относится к этому так, будто вы устраиваете много шума из ничего?

Мы можем изобретать сколь угодно сложные устройства, но мозги у нас остаются теми же, что были у пещерной мамы и ее сына тридцать две тысячи лет назад. Это кажется странным, ведь мы думаем: раз уж нам удалось изобрести электриче­ские зубные щетки и щипцы для выпрямления во­лос (вершина прогресса!), в человеческом мозге обязательно должны были произойти значитель­ные изменения.

Разве мозг не должен... например... вырасти?

Увы, нет. Сейчас наш мозг того же размера и формы, каким был всегда. Это значит — все, что мы делали, являлось использованием существую­щих инструментов, но более умными способами. Возьмите ребенка, родившегося тридцать две ты­сячи лет назад, воспитайте в современном мире, и он прекрасно в него впишется.