Братья и сестры болезнь любви - Страница: 1

В целом, нельзя четко сказать,

Братья и сестры болезнь любви - А. А. Давыдова

Если у вас сын, с уверенностью могу ска­зать, что однажды компьютерные игры и гадже­ты станут частью вашей жизни... или темой по­стоянного нытья о том, как ему хочется иметь последнюю модель очередной электронной игрушки.

Многих мам волнует влияние жестоких ком­пьютерных игр. Если вы когда-нибудь видели та­кие игры, то знаете, что я имею в виду. В печаль­но знаменитой Grand Theft Auto вы можете стре­лять в полицейских, воровать машины и до смерти избивать проституток бейсбольными би­тами. Очень мило. Лично я думаю, что эта игра отвратительна, однако стрелять в пришельцев, зомби или даже нацистов довольно весело. Про­блема в том, причиняют ли компьютерные игры реальный вред? Неудивительно, что вопрос, де­лаются ли люди, играющие в жестокие компью­терные игры, более жестокими, можно повер­нуть в обоих направлениях. Я нашел исследова-

ния, говорящие о том, что между компьютерными играми и насилием нет связи, а также те, что об­наруживали между ними прямую зависимость. В целом, нельзя четко сказать, вредят они или нет, но пусть вас не тревожит, если ваш сын це­лый день стреляет в пришельцев, — это не зна­чит, что однажды он выйдет во двор и будет стре­лять в людей.

С компьютерными играми связаны и другие темы. Существует важная проблема зависимости от них некоторых мальчиков. Я видел много мам, беспокоившихся (и вполне обоснованно) из-за того, что их сыновья не проявляют интереса ни к чему, кроме игры Halo 3, и часами сидят за ком­пьютером, укрывшись в своей темной комнате. В последние два десятилетия технология совер­шила огромный прорыв, и игры способны цели­ком и полностью поглотить нас.

Признаюсь, я сам провел целую неделю, от­стреливая нацистов в потрясающей игре Medal of Honor, где играл за американского парашютиста, высадившегося в Европу. Вам это может казаться не слишком увлекательным занятием, но для пар­ня нет ничего лучше. В конце десятого дня игры мне стало ясно, что если я от нее не избавлюсь, то больше никогда не сделаю ничего продуктивно­го. Однако даже в этом случае потребовалось зна­чительное усилие, чтобы прекратить игру, по­скольку часть моего «Я» по-прежнему жаждала за­хватывать Европу вместе с войсками союзников. Я понимал, что это не по-настоящему, и все равно чувствовал, будто предаю своих. В мои сорок бы­ло трудно оставить игру, а в шестнадцать она бы захватила всю мою жизнь.